«Серебряные жуки»

Восьмой раз уже компания «Королевский диск» распахивала двери своего турнира, куда, словно на ярмарочное диво, сзывались безвестные бродячие музыканты. Тому, кто одолеет прочих, сулили малую, но оттиснутую огромным тиражом пластинку — приложение к большому диску какого-нибудь раскрученного кумира. Для новичков это был якорь, бросаемый в туманную толпу, дабы их заметили.

Но афиши лгали, как всегда. Цель турнира была иной: «Ливерпуль-холл» набивался до удушья, и каждый входящий платил едва ли не как на концерт скупого Пресли. Зритель же, обманутый надеждой, жаждал глотка живой, непохожей музыки — не шаблона, не жвачки.

Зал гудел, точно трюм корабля перед бурей. Каждому вручалась картонная бирка, где следовало отметить лучших. Победителю дарили пятьсот фунтов — и это была лишь приманка. Сами же участники платили компании по сотне за право выйти на свет рампы. Телекомпании тоже не были забыты. Зритель у экрана мог купить цветной бланк за двадцать пять пенсов — в любой стране, где живут деньги.

Вся эта механика, назовем её «малым хит-парадом», длилась семь дней. За месяц до начала комиссия закрывала списки, и тогда по городу взлетали гигантские плакаты с именами претендентов — словно объявления о пропавших душах.

Мы с Робертом, склонясь над картой, вычертили наш путь. Все счета «Парней» мы перевели в банк — в надежде, что проценты дадут искру жизни. Наличные из кабацкой кассы ушли в карманы рантье. Банковские деньги мы приберегли для комиссии — на те деликатные услуги, что правят бал. Сто фунтов за участие были уже выплачены.

За неделю до рокового часа мы вступили в контракт с хозяином «Каменоломни»: он, за малый процент, брал нас на прокорм до конца судилища. Риск был подобен игре с мертвым призом. Провал — и мы пусты, как выжженная пустыня.

Пол, Джон, Джордж и Тони репетировали с утра до ночи, до звона в ушах. Я и Роберт носились по конторам, рекламируя «Парней» с яростью кандидатов в президенты. И мы знали: другие группы делают то же самое, ибо воздух был пропитан предстартовой лихорадкой. Напряжение росло, как курс акций в час девальвации. Нервы превратились в струны, натянутые до звона.

Комиссия объявила день. Осталось три дня. Мы сделали всё. И вечером, обессилев, собрались у Роберта, зарокшись не говорить о деле.

Турнир грянул третьего октября в зале «Ройал Альберт». Каждой группе отпускали пятнадцать минут — две песни, одна — своя. Аппаратура давалась компанией. Но по странному капризу хозяев, играть на своих инструментах запрещалось. Для «Парней» это стало громом с ясного неба. Пол был левшой — стандартная бас-гитара стала врагом. Тони же, незнакомый с чужими ударными, утратил уверенность.

Мы с Ричардом и Робертом решили переименовать группу. «Парни с каменоломни» — слишком просто, не для этого пафоса. У Пола и Джона были длинные волосы, и мы подстригли их так, что они стали походить на жесткие спинки жуков. Тони и Джордж последовали примеру. Так родились «Silver Beetles» — «Серебряные жуки». Для искушенной публики имя звучало странно, как вывеска на борту пиратского брига. Репертуар был неясен: одна песня Анки, другая — их собственная, «I’ll Get You».

Соперники же, напротив, старались быть до боли похожими на оригиналы. «Rolling Stones» ошеломили чистотой — их «Моя леди» и «Какого черта» звучали как восковые слепки. Микки Джаггер превзошел себя. Семьдесят процентов голосов ушли камням. Двадцать пять — «The Swinging Blue Jeans». Остатки разметали «Зомби» и «Искатели» с их «Needles And Pins».

«Серебряные жуки» остались никем не замечены. Как тени на стенке.

Меня накрыло безумие. Долг наш достиг десяти тысяч фунтов. Но Ринго и Роберт были невозмутимы. «Всё великое не оценивают сразу», — сказал Роберт, и слова его показались мне бредом. Они заключили четыре контракта на концерты — ещё три тысячи фунтов долгу. Я превратился в наблюдателя. Будущее умерло для меня.

Четыре концерта провалились. «Жуки» изощрялись — вешали на шеи обломки унитазов, затем толстые веревки с петлями. Эффект был один: смех зала и горькая жалость к потраченным деньгам. На последний концерт не продали ни билета. Конец.

Тони пристрастился к вину. Из ударника он стал жалким подобием. Упадок был явным, как пробоина в борту. После очередной пьянки Ринго послал его к черту и сел за ударные сам. Было решено начать всё сначала.

И как же это прекрасно — начать всё сначала! Ты забываешь о всех крушениях, мнишь себя избранником. Тебе всё по плечу, ведь ты ещё ни разу не ошибся. Ты начинаешь с малого и движешься к великому — быть первым. Дай Бог тебе не сорваться на полпути, не подумать, что ты безнадёжно стар или пуст. Дерзай! Ты можешь и должен быть лучше всех. Не бойся неудач — они лишь хлестнут тебя, как ветер парус. Стремись к совершенству! Но бойся срывов: они коварны и ведут в полную тьму.

Но хватит философии. Вернёмся к нашим «Жукам».

Они отказались от чужих песен. Два года бесконечных репетиций, выступлений в Гамбурге — и выковался свой стиль, ни на что не похожий. Исполнение стало профессиональным, зрелым. Но пока… никто не слышал о «Beatles».